Шансон

На улице стоят хорошие деньки
И воробьи ещё резвятся на лужайке
Им даже невдомёк, что скоро всё уйдёт
И в глубине души их даже станет жалко

Не пиши мне и не жди, я не тот, кого ты знаешь
Кого любишь, или видишь под утро во сне
Я теперь на широкой, опасной дороге
И возврата назад, просто нет.

Не праздник и не чьи-то именины
Собрали нас сегодня за столом
Вот год ещё прошел у нас родные
За Саню оренбургского нальем.

Мне тяжело, когда ты уезжаешь, мне нелегко, одной встречать рассвет,
Но я дождусь, дождусь - я обещаю, в моей душе, другому места нет.
Я буду ждать и время не изменит и много лет пройдёт и много зим.
Моя любовь с годами лишь окрепнет и я дождусь, ты нужен мне один.

Всё против меня даже факты надутые
Все против меня прокурор молодая судья
И этот студент адвокат государственный
Буробит под нос ну точно же против меня

Сидели на заре, чаи гоняли
А один вовсю хвалился глухарём
Мол, кенты ему в Сибири подарили
Чучелом теперь владеет он

А в лагерях был как всегда обычный день
Все так же в черном, ничего не предвещало
И вдруг мгновенно все затихло, замерло
А взгляды устремились в мир бескрайний

Тише поезд,вот уже огни перрона
Всех встречают родные,кореша
А меня бродягу город обнимает
Вот вернулась и пропащая душа

Привела нас, колея
По ухабам к зоне
Ну а с вышки зоркий глаз
С автоматом в форме

По летнему проспекту, меж пальцев сигаретка
Все знают - это Светка, красиво может жить.
Шалава, но конфетка, сорву сирени ветку
И подарю я Светке за образцовый вид.

«Гулял сентябрь»
Кружили листья над землёй - гулял сентябрь
Седые в небе облака, бежали вдаль
И ветер пел для нас двоих, играя в волосах твоих,

В бутербродную зайду
И на всё я погляжу
Глазами вольными,
Первых встречных угощу,

В уголке икона - мать в платочке снова, на колени встанет и начнёт просить.
Прямиком у Бога за дитя родного: «Помоги, Всевышний, сына сохранить».
Прямиком у Бога за дитя родного: «Помоги, Всевышний, сына сохранить».
Все равны пред Богом, пред иконою кто войной повязан или зоною.

Вот полетели майские жуки
Пришла весна - сказала своё слово
Оставлю именной топор другим
За долгий срок им намахался вдоволь

Катил наш паровоз то вверх, то под откос,
Тихонько пробираясь между сосен,
Поленья не спеша кидал солдат в пеша
И делал вид - не слышит осуждённых.

Не будет елки и не приедет дед мороз
В больничной койке мой друг встречает новый год
Закрыты двери на карантине вся страна
И лишь как прежде в работе старая тюрьма

На простыне печать, тюремный лазарет, больничная кровать по мере идет грев.
Усиленный паек, чтоб не отдать концы, когда ее здесь нет, лежим как мертвецы.
Картинка-медсестра без опыта и стажа, добрейшая душа с ней лазарет светлей.
Картинка-медсестра укольчики ширяет, все по утру спешат на процедуру к ней.

На краю села изба деревянная, окружили тополя ветхий дом.
Доживают там свой век люди старые, Свято веруют в Бога с добром.
Доживают там свой век люди старые, Свято веруют в Бога с добром.
Керосиновая лампа - запах родной, живорусская деревня по дороге столбовой.

Мне хозяин заорал на подкатку: «Ну-ка иди, кидай дрова в кочегарку!»
А на улице мороз за тридтцатку! Не по масти мне туда, в кочегарку-у-у-у.
Черный дым, черный дым, из трубы так валит с вольным ветром полетит,
над тайгой растает,

Каждому своё нам Бог отмерил, каждому своё пообещал.
Разделили хлеб на чёрно-белый: кому воля, а кому - тюрьма.
Кинули без масла серой каши, и не будет полдника уже;
Вновь куда-то чёрт с рогами гонит, по знакомой с детства колее.

Кольщик, наколи мне купола, рядом - чудотворный крест с иконами,
Чтоб играли там колокола с переливами и перезвонами.
Наколи мне домик у ручья - пусть течёт по воле струйкой тонкою, -
Чтобы от него портной-судья не отгородил меня решёткою.

Отстучали часы для меня
Заменили мне волю «Кресты».
Ну, а следом письмо в две строки
У меня теперь нету жены

Мы познакомились тем майским вечером, когда вишневые сады цвели
Никто не знал тогда, что снова свидимся с тобой студенточка мол на суде,
А ты забудешь те денечки светлые и скажешь, в прошлом все, сама себе
Под мышкой папочка «дела экспертные» и огласила их не в пользу мне.

Лето в форточку, все на шконочку зашвырну,
Борохло не свое, не хозяйское, не к чему.
Что нарыл я здесь, унесу с собой, сердце навсегда.
Вот и день пришел, что срывай, браток, лист календаря.

Любимая, за боль прости меня
За годы, что с надеждою ждала
За ночи одинокие без сна
Любимая прости прости меня

Кто сказал - конец?
Если жив малец,
Только в клетке он Арестант-юнец.
Вам бы просто встать,

Вот и снова не уснёт - всё сына ждёт, неспокойно на душе который год.
То ли снится, то ли в дом пришла беда - и не скрыться от неё никуда.
То ли снится, то ли в дом пришла беда - и не скрыться от неё никуда.
Только мама позовёт: «Сынок, родной!» Только мама до последнего с тобой.

От сумы и тюрьмы зарекаться нельзя
Говорили в России веками
Сколько судеб людских, кандалами звеня
Грязь месила в тайге сапогами

А лагеря, меня встречают лагеря, колючей проволокой обнимут.
Ох, жизнь моя сплошная лишь одна беда и с малолетки мне знаком таежный климат.
Встречай конвой, я возвращаюсь, как домой, служивый, не забудь-ка сидор мой.
Да, не косись и автомат не беспокой.

В небе над зоной, о воле мечтая, сорвется шальная звезда.
Желание свое зэка загадает, только не сбыться ему никогда.
Желанье свое зэка загадает, только не сбыться ему никогда.
Метеорит над зоною летит и видит ночь его полет прощальный

Раздайка корешам мои златые, пускай гуляют поздним вечерком.
Пусть обнимают девять их нагие, а я же обойдусь здесь чифирком.
Раздайка корешам мои златые и на обшяк внимание удели,
Ведь за отсидку стали мы родные, российкий кодекс всех объединил.

Дождь стучит по крышам и аллеям
Он печаль души моей не смоет
Мы расстаемся, к сожалению,
Но только врать уже не стоит,

Намяла жизнь бока и нету в личном счастья
Тюрьма забрала все, тюрьма спугнула всех
Кто рядом был со мной - теперь все на измене
Конечно же, возьму весь кипишь на себя

Отпарила осень и уже не балует теплом;
А листва остыла, промолчит, не скажет ни о чем.
Город под зонтами в недоразумении затих -
Как и мы с тобою от того, что было все еще не можем отойти.

На карте лагеря не обозначены,
И не найти вам их координат,
Как будто бы по нычкам все запрятаны,
Кто не был там, тому не отыскать.

Так не мучь меня, дай спокойно жить, не мучь меня, если вместе нам не быть.
Прикован сердцем я к тебе давно, но быть любимым мне не суждено,
Так не мучь меня, пожалуйста, не мучь.
С тобой другой, я страдаю вдвойне, твоей красотой любоваться не мне,

А весна - подарок для меня, листья распускает
Я из лагерей хочу туда, где меня встречают
Где возьмет свой старенький баян батя и сыграет
«Ты, сынок, вернулся в дом родной в жизни все бывает»

Провожала меня мать,
Начала в дверях рыдать
Слезами горькими
На дорожку табачку,

Накинут бабушки платки, в сентябрь холодный на скамейке,
А в лагерях без суеты, братва прикинет телогрейки.
Хлопочет, кружится листва, дождём смывает всё что было,
А наши годы навсегда надёжно зона схоронила.

За друзей и подруг, что покинули вдруг
Разорвав жизни замкнутый круг
Средь могил я пройду, средь крестов
Сколько здесь мне знакомых имен

Вот и снег над зоной белой закружил, пёс с запретки не к добру завыл.
Гробовую он нарушил тишину, я под этот вой сейчас домой хочу.
Недопел, недопил, недолюбил, всё имел, жил-бы жил… не захотел.
Расчертил судья мне клетку, как кроссворд, и пером на всю катушку влепил срок.

Как будто было всё во сне
Срок зачитали на суде
И прокурор пожал плечами улыбаясь
А им всё это не впервой

Намяла жизнь бока, и нету в личном счастья,
Тюрьма забрала всё, тюрьма вспугнула всех.
Кто рядом был со мной, теперь все на измене,
Конечно же, возьму весь кипиш на себя.

Мы нынче никуда не полетим, воздушный коридор для нас прикрыли.
Суды, допросы, ужас впереди, красотки-стюардессы понятые.
Напрасно беспокоили ОВИР и с визой торопили мы майоршу.
Не видеть небоскребов и витрин, и заграницу мы уже не вхожи.

Отсижу за чужие дела, опер всё расписал, как с куста
Он повесит на грудь ордена, у меня только в матах слова.
Отсижу за чужие грехи, а ему на погон две звезды
Да повысят зарплату и чин, ну, а я только стану седым.

А сентябрь на нас, а сентябрь на нас, с тобой хмурится.
Говорит, не быть, говорит, не быть нам вдвоём.
Обожжёт листвой, обожжёт листвой и закружится,
А холодный дождь, а холодный дождь не спасёт.

Городские улицы, светофоры умницы.
Помахала спутница другу в след рукой.
И, конечно, веритса, на душе так теплится.
Что одна из улиц их опять сведёт.

Переплелась, запуталась судьба с колючей проволокой,
Морским узлом затянута, законом воровским.
На пальцах четки крутятся, начальник строго хмурится,
А косячок раскурится по кругу на троих.

Застынет всё под белым покрывалом
И в тишине лишь слышен лай собак
До снежных тун могу достать руками
А вот тебя не в силах мне обнять

По этапу, с приговором на руках
Между станций, скинув новости в почтамт
Остановка, в моей жизни на земле
Где нет быта, нет удобств и беспредел.