Русский рок

У меня, приятель, к тебе дурные вести:
Как Христос тебе для нас уж не воскрести,
И как птице Феникс не восстать из пепла,
И старуха-память оглохла и ослепла…

Понравились друг другу - это понял сразу я
Заштампованными лицами, штампованными фразами
Пьют, танцуют, цветной полумрак
Здесь всем заправляет джинсовый фрак

Он говорит запанибрата: «Привет твоим друзьям».
Он дома редкий гость, он то тут, то он там.
В старой кожаной куртке или в модном пальто
Твой джип-бип-папа вечно делает не то.

Его имя – Правда,
Но это неправда.
Его имя – Правда,
Но это неправда.

Заплакали собаки под забором,
И хмурый дядька валенки надел,
Бельё полощет тощая девчонка,
В сарае поросёнок захрипел.

Если бы я, если б я был австрийцем,
Для тебя бы трубил я в альпийский рог,
Как приличный австриец, я стал бы герцогом,
Но один из них застрелился, а я бы не смог.

Ты любишь комнатные цветы,
Ты выращиваешь розы на своем окне.
Но если все будут делать то же,
То кто же сделает то, что нужно мне?

Как трудно просто играть
В опорном пункте серьёзного рока.
Это так же не в жилу,
Как рожать раньше срока.

Прямая - это мчащийся поезд,
Кривая - это извилина ума,
Сила - это черный пояс,
Слабость - когда лишку вина.

У подножья Фудзиямы всегда толпа,
У подножья Фудзиямы всегда людно,
Мне надо на вершину, ну, а пока
Мне в один голос говорят, как это трудно.

В горле застряла упругая фраза.
Кто знал, что воздух здесь так заразен,
Что воды реки отравлены ядом.
Гады. Что ж вы молчали, гады?

Странный сон снится мне чаще и чаще,
Тысячи чьих-то лиц молчаливо кричащих,
Тысячи детских рук, не узнавших тепло матерей,
Отцов, что не сказали: «Прощай», выходя из дверей.

Поднимайте знамена, бичи.
Горячи уже солнца лучи.
Много нас, словно рать Куликовской сечи,
Так поднимайте же знамена, бичи.

Мой старый двор, храни меня от этих бед.
Мой старый двор, иди за мной, как прежде, след в след.
И сколько было у нас лет
Ни поражений, ни побед.

Хей, я уезжаю.Я это знаю, я тебя провожаю.Хей, мне уже 17 лет.Ну, и что?! Куда ты тянешь меня в буфет?!Хей, выглядит молодцом:
Бутерброд в дорогу с огурцом!Хей, вот тебе мой совет:
Дорожным бутербродам – нет, нет, нет!Хей-хей-хей, под кроватью старый таз,
Пробит насквозь голубой унитаз,

Ты сидел-курил, я сидел-молчал.
Спрашивал, я отвечал.
А ты совал мне микрофон под нос:
«Скажи, тебя волнует женский вопрос».

Над ним и надо мной одно и то же небо.
Сегодня он со мной, вчера со мною не был.
И он сам сегодня стал такой как я точь-в-точь.
И он сам сегодня сам себе не смог помочь.

Вороны слетаются в стаи,
Вороны строятся в клин,
Кого-то изображая,
Влюблённо курлычат они,

Ничего не пишется,
Просто не выходит.
Все куда-то движется,
А счастье не приходит.

Верь мне – я тебя не трону,
Хочешь, мамой побожусь,
Я, как все, люблю законы,
Женщин – так вобще боюсь.

Я с надеждой смотрю в эту чистую воду,
Камарека, дай мне свободу,
Помоги мне быть новым с каждым рассветом.
Через Волгу в Каспий следующим летом:

Пусть камни с поля уберут,
Пусть камни зёрна перетрут,
Пусть где-то будет камнепад,
Пусть где-то будет метеоритный град,

Клен ты мой опавший, клен заледенелый,
Что стоишь, нагнувшись, под метелью белой?
Или что увидел? Или что услышал?
Словно за деревню погулять ты вышел.

Стоит человек,
Кричит: «Как же так? Кончается век!»
А он не успел,
У него ничего еще нет,

Дождь по городу лил,
Еще до утра все смыл
Наши с тобой следы.
Я далеко, а где ты?

Я ободранный кот, я повешен шпаной на заборе,
Я дворовый актёр, каждый день в новой роли.
Ну что ж, раз у них такая игра,
Плевать - ведь больно мне было только вчера, только вчера.

Время оставило мелочь в кармане,
Все остальное никто не считал.
Кучка ковбоев, танцуя на грани –
Тот, кто не с нами, тот просто устал.

Ты моя крепость, я камень в кирпичной стене,
У меня на боку написано гнусное слово,
Но это относится только ко мне,
Ты же надежна вполне и к новому штурму готова.

У тебя на полке –
Плюшевый мишка и заяц в футболке.
Ты давно когда-то
Ранним утром их нашла под елкой.

Танцую я, танцуешь ты.
Танцуем встав, как всегда утром рано,
Вдев ноги в тапки, спустив их с дивана.
Квадратный вальс.

Проинформированный муж,
Подначитавшийся газет,
Урвав на кухни жирный куш,
Запирается в клозет.

Моя девочка, здравствуй.
Ты сегодня мила.
Щечки розово-красны
Ла-лу-ла-лу-лу-ла

Летней ночью с крыши дома,
Я видел внизу светящийся город.
Этот город похож на лучший город Европы.
Я увидел над собою такие же звёзды,

Если взять с полки стакан,
Налить в него уксусу,
К губам поднести,
Нет, нет, после того, что ты пил,

Ты закрываешь окно, нет смысла смотреть туда.
Там за окном вода, три недели грязь и вода, беда.
Какой-то сезон дождей в нашем озябшем дворе,
Какой-то, какой-то блюзовый тон в моей игре,

Ко мне приходили два актёра из ТЮЗа,
Они предлагали мне запись Карузо,
Они просили, не пой больше песен,
Они говорили: «Знай своё место».

Дурная примета – гитара падает из рук.
При ударе гитара издает странный звук
И он похож, и он похож на траурный стон,
По нам с тобою колокольный звон.

Как-то раз Марьиванна
Встала утром рано-рано
И уже в который раз разломала унитаз,
Разломала, развалила унитаз.

Я давно не видел тебя таким –
Ты был испуган и пьян,
Ты говорил, что не знаешь что нужно им
И что у одного из них наган.

Трубач на пляже, пляжный сезон,
Труба гармонирует с медным телом.
Скинь портупею, твое тело белее,
Гораздо белее, скинь портупею.

Ты идешь ко мне в гости – будь осторожен,
Хотя пройти мимо почти невозможно.
Чтобы не вляпаться – смотри под ноги,
Мой дом в тупике возле железной дороги.

Я бью кулаком о бетонный столб,
Я опять чем-то недоволен.
Получил зарплату, но это было вчера,
Я сжимаю зубы от боли.

Я знаю, у каждого есть песня,
Которую он пишет только для себя,
Иногда она бурлит, как вино,
Иногда она течет, как вода.

Когда от бед – бред –
Все, как в огне,
Гаснет свет в моем окне.
И на стене

Моя квартира как джунгли,
В ней хищников полно.
Они кишат в моей квартире,
Но я привык к ним давно.

Ты извини,
Я не оглянусь,
Не посмотрю тебе в глаза.
В них вечный вопрос –

У меня есть друг,
Он такой же, как все,
Только любит кататься
На трамвайной колбасе.

Я смотрю, как ходит по забору кошка,
Я играю на губной гармошке,
Я доволен е-е-е,
Я опять на воле.

Хаотичность бытия – это самый грустный фактор
Центром мог бы быть и я, но я лишь грош в копилке фактов
На руках повисла цепь и в дырке каждого звена
Четко выписан рецепт задать вопрос «А нахрена?»

Скажи мне, малышка,
Что ты отводишь глаза?
Я же вижу, малышка,
Что ты хочешь мне что-то сказать.