Тексты песен

Эти темные ночи,
И о главном так много можно сказать молча…
Сядь со мною поближе,
Слушай шепот ночной спокойной реки, тише…

Поехали извозчик на Арбат
По мостовой вечернею Москвой
За все тебе мой грустный друг и брат
Отдам на чай последний золотой

Приумолкли все кореша, и качнулся наш спецвагон,
Я на нары лег, не спеша, на пути большой перегон.
И притих пока весь этап, и мелькает вслед семафор,
И торчит во рту, словно кляп, мой изжеванный «Беломор».

На Колыме, где тундра и тайга кругом,
Среди замерзших елей и болот
Тебя я встретил, с твоей подругою
Сидевших у костра вдвоем.

Перебираю, и кладу в посылку, вещи, а через месяц повернется ключь в замке
По корридору проведут тебя не спешно к столу трехногому, что в красном уголке.
Открыв небрежно, грубый ящик из фанеры, сержант привычно, пачку чая отберет
И ты получишь мой подарок, самый первый, в наш первый встреченный в разлуке, Новый год.

Мы школы стороною обходили,
Наворовали, прогуляли и пропили,
А кто не понял нас - душа моя кипела.
Их уже нету, но не в этом было дело.

Я не думал, не гадал, что будет сложно так
В сердце ты ко мне вошла и растревожила
Если б мне бы воротить десяток лет назад
Увел бы я тебя с собою в любовный звездопад

Я не обижаюсь, если скажут: «Неудачник!»
В жизни с каждым может что-то произойти.
Правда, было б круче, если б как-нибудь иначе
Разошлись судьбы моей пути.

Ливень, по Тверской автомобили, в окна мир неоновых огней льет свет.
Чашка кофе на столе остыла и пол пачки сигарет, то ли были то ли нет.
Бары, входят и выходят пары, шляпы, маки-макинтоши и зонты.
Парень, с ним девчонка по бульвару и в руках ее цветы, это, жаль, не я и ты.

Под неистовый мотив, что летит над головами
Танцплощадка совершает лиц круговорот
Разодетый коллектив бодро двигая ногами
Часто в такт не попадая, делает фокстрот.

Ты служишь украшением стола,
Тебя, как рыбу к пиву, подают.
Любой, кто заплатил, имеет все права,
И вот ночную бабочку ведут.

Как стало ночью тихо на Фонтанах,
И у лимана, и в ресторанах.
Отправил в отпуск я своих жиганов,
И как на странно, ну, как ни странно.

С одной стороны мне хочется жить легко и небрежно
Романы читать, подарки дарить и плыть безмятежно
Расставить с утра, по росту с утра слонов на комоде
А по вечерам смотреть сериал и ныть о погоде

Винишко стало дорожать, зарплаты стало не хватать -
Не порезвиться и не опохмелиться.
А возле дома у ларька теперь уж не попьешь пивка,
Осталось узел завязать и удавиться.

Знай, твой Серега-хулиган опять уходит в океан,
Я говорю с тобой серьезно пусть я взволнован, но не пьян.
Что ж, мне разлука - острый нож, но разве ты меня поймешь?
Я говорю с тобой серьезно, но вряд ли ты меня поймешь.

Мне не пришлось служить на почте ямщиком,
Не довелось топтать тайги сибирской зону.
Иду по жизни я свободно и легко,
Ведь не чужой я в зоне русского шансона.

Надену шляпу черную и кожано пальто, пойду гулять по городу, как тот инкогнито.
Толкну плечом стеклянную дверь старого кафе и упаду в ночь пьяную,
немного под шафе.
Эта смертная тоска, ох, не скажешь «брысь» ей,

Сингарелла Сингарелла
Как глаза твои сверкают
От чего стучит так сердце
От чего оно так тает

Заискрились, заиграли
Снег, деревья и дома
В заводном спектакле новогоднем
И открылись старых сказок

Скрипач, аидишэ Моня, когда-то бог симфоний, играет каждый вечер в ростовском кабаке.
Костюмчик - так, не очень, но чистый, между прочим, и кое-что в потертом кошельке.
Скрипач, аидишэ Моня, скрипач всегда в законе, когда задуют ветры, и душу замутит,
Тогда к тебе приду я, и всех как ветром сдует, и мы споем наш старенький мотив.

Мне пел-нашёптывал начальник из сыскной,
Мол, заложи их всех, зачем ты воду мутишь,
Скажи, кто в опера стрелял - и ты «сухой,»
Не то ты сам себе на полную раскрутишь.

Тысячи дней, тысячи лун
Звон или стон порванных струн
Сердце в клочки и пальцы в кровь,
А за душой только любовь

Привет! Хороший день для того, чтобы вернуться к себе.
А вернуться к себе одному - это всё таки грустно.
Тебе сказать «Привет», и опять разойтись у двери -
Слишком краткая, краткая форма искусства.

Я за соломинку держусь.
Я верю что сюда вернусь.
Но вот беда - за тем столом,
Сидят не те, с кем я знаком.

Осенней ночью за окном
Туман поссорился с дождем,
И беспробудный вечер,
И беспробудный вечер.

Цыганка с картами, дорога дальняя, дорога дальняя, казенный дом.
Быть может, старая тюрьма центральная меня, парнишечку, по-новой ждет.
Быть может, старая тюрьма центральная меня, парнишечку, по новой ждет.
Таганка - все ночи полные огня, Таганка, зачем сгубила ты меня?

Мог ли я подумать, что вот так все выйдет?
Что в одну минуту все развеется как дым.
Ошибки быть не может, я сам сегодня видел:
Ты шла с другим, ты шла с другим.

На дороге кольцевой в Подмосковье я весенним облакам машу рукой.
Я сегодня должен встретиться с весною, голосую, а надежды никакой.
Загуляла без меня моя весна и, наверное, меня не узнает.
Я храню ее в душе как талисман, я старею, а она наоборот.

Я от страха себя отучал постепенно,
Я отрекся от всех мелочей бытовых
И теперь каждый вечер на эту арену
Вывожу дрессированных тигров своих.

Подседлаем лошадок, перескочим ограды, да, галопом до пристани.
Чтобы не было грустно, порубаем в капусту всех врагов с коммунистами.
Чтобы не было грустно, порубаем в капусту всех врагов с коммунистами.
Степка справа, я слева, перепортим их девок, сучье семя повыведем.

Какие вечера над Бульварным кольцом!
А в зеркале судьбы постарело лицо.
Возьму аккордеон, потрогаю аккорд,
Как много свадеб я отыграл на нём!

Она не жена и не сужена,
Она не дана мне Богом…
Она молода, стройна, весела,
И с ней легка дорога.

Ты взглядом стираешь все мысли подряд
Воруешь покой, открываешь все дверцы
В себе растворяешь, как чай рафинад
И кошкой ручной стало гордое сердце

Заплутал в трех соснах,
Побродил за счастьем,
То грешил, то, каясь, свечи зажигал
Может, слишком поздно,

Однажды ночью в царстве полной тьмы и тишины загадочной
С тобою повстречались мы, и все казалось сказочным.
И я твоих не видел глаз, не чувствовал дыхания,
Как будто разделяло нас разлуки расстояние.

Возле входа нашего вокзала, медяки прося на «Беломор»,
Мне цыганка в детстве нагадала, что я буду пьяница и вор.
Изменив, предам свою подругу, брошу мать, забрав последний грош,
А меньшому преданному другу засажу по пьянке острый нож.

Были светлые дни и рассветы,
Были черные дни, было это,
И они вороньем, черной стаей
В небе синем моем все летают…

В плавнях шорох, и легавая застыла чутко
Ай, да выстрел, только повезло опять не мне
Вечереет, и над озером летают утки
Разжирели, утка осенью в большой цене

Стало так грустно вдруг,
Только снег и луна за окном.
Позвонил мне мой лучший друг:
Приезжай, посидим, попьём.

Вот ещё один год пролетел, будто не было,
Будто вспышка салюта в ночи Новогодней,
И шампанское снова стоит в этот день на столе.
Пусть твердят все вокруг: «Ты привык»,

Подними повыше парень ворот,
Подними повыше и не гнись!
Ай да черный ворон, черный ворон
Переехал твою маленькую жизнь.

В день, когда исполнилось мне 16 лет
Подарила мама мне вязаный жакет
И куда-то в сторону отвела глаза
Принесли посылку нам, это от отца

Жизнь твоя запутана. Ой, ёй, ёй!
Драта-нута-нута-на. Ой, ёй, ёй!
Но ведь это - жизнь твоя, если едешь без руля -
То нарежишь круголя. Ой, ля, ля!

Ах, какой белый снег, ах какой белый снег за окном!
Сколько ж вышек стоит в этом царстве снегов окаянном?
Зябкий лагерь, нахохлившись, словно уснул белым сном.
И как будто он кружится в замкнутом круге стеклянном.

Мне нравятся все женщины на свете, блондинка ли, брюнетка - все равно.
Признаюсь, не бросая слов на ветер, что для себя решил я уж давно.
За милых дам, за милых дам - мой первый тост и тут и там.
Без милых дам, без милых дам, как день прожить, не знаю сам.

Вместо свободы - сны,
И на колючих ветках
Вместо листвы - шипы.
Слышал: не зарекайся,

«Заходите к нам на огонек», - пела скрипка ласково и так нежно.
«В этот вечер я так одинок! Я так промок, налей, сынок».
Дома ждет холодная постель, пьяная соседка, а в глазах - похоть.
«Здравствуй, старый друг-метрдотель» - «Мадемуазель, привет, Рашель» -

Нарисуй журавлика в светлый день свой ангела.
Говорят синоптики, долго быть зиме.
Нарисуй журавлика с крылышками ангела
И пришли, пожалуйста, к Рождеству в письме.

А во дворе ее мы звали просто Зинкой, теперь ее зовут Зи-Зи, Зи-Зи.
Она проходит мимо нас, как та картинка, с обложки, где к ней пририсован лимузин.
Я помню, как мы с нею в салочки гоняли и, как на саночках катились вниз,
Но вот мелькнули годы, и ее украли, а, может, просто увезли в другую жизнь.

Написала Зойка мне письмо, а в письме два слова: «Не скучай…»
Мы расстались с ней еще весной, а теперь февраль пора встречать.
И пускай не ходят поезда в наш забытый богом уголок,
Разве же тебя моя беда не зовет на северо-восток?